Зарождение дружбы

1 июля 2011

Те, кто после революции бежали из России в Европу и вообще на Запад, были в основном православными. Поэтому неудивительно, что там, где оседали такие переселенцы, стали во множестве появляться православные храмы. Во вновь открываемых приходах активизировалась и деятельность молодежи.

Протоиерей Сергий Четвериков, духовный писатель, помогавший игумену Харитону в работе над книгой «Умное делание. О молитве Иисусовой». В 1947 году пострижен в схиму на Валааме Протоиерей Сергий Четвериков, духовный писатель, помогавший игумену Харитону в работе над книгой «Умное делание. О молитве Иисусовой». В 1947 году пострижен в схиму на Валааме

Русское студенческое христианское движение имело в Финляндии два отделения — в Хельсинки и Выборге. Отделение в Хельсинки возглавила Елена Акселевна Армфельт. Она стремилась к тому, чтобы духовной составляющей кружка было Православие. Это означало постоянное участие в богослужебной жизни Церкви, следование святоотеческому учению. Основным видом их деятельности были еженедельные лекции на церковные темы. Чаще всего они проводились по вечерам в маленькой квартирке Елены Акселевны. Кроме того, члены кружка материально поддерживали детей из обедневших русских семей, устраивали поездки и встречи с членами других отделений РСХД.

Из-за революции ход в Православную Русь был накрепко закрыт. И все же по западную сторону границы остались некоторые оплоты Православия, в частности, в Прибалтике — Пюхтицкий женский монастырь, ставший одним из главных центров паломничества православных русских людей, оказавшихся на Западе.

Члены русского православного кружка побывали в эстонской Пюхтице. Эта поездка была полезной и придала им сил. Еще более глубокое впечатление произвело на молодых людей знакомство с Валаамом.

С провозглашением независимости Финляндии в границы страны вошел и Валаам, что дало возможность выжить монастырю. В России же, вскоре после революции, монашеские обители стали закрывать. Жизнь Валаама продолжалась, правда, постепенно затухая, так как не было возможности принимать послушников из России. Все же в монастыре и в новых условиях сохранялись те традиции, в которых он жил в течение многих веков.

Для эмигрантов, приезжавших с Запада, Валаам был живым воспоминанием о Родине, по которой они тосковали. Для православных Валаам по-прежнему оставался центром духовной жизни и местом паломничества. В начале тридцатых годов члены студенческого кружка, возглавляемого Еленой Армфельт, заинтересовались Валаамом и решили летом посетить монастырь. На Валааме их принимали хорошо. Это и понятно — все молодые люди были верующими и говорили по-русски, что расположило к ним монахов.

Члены кружка были в монастыре не только гостями. В свободное от церковной службы время они помогали братии по хозяйству. Знакомились и с разными достопримечательностями, с райской природой острова. Подобно другим паломникам, молодые люди всем сердцем привязались к Валааму.

Во время пребывания в монастыре студенческой группы готовился к Таинству Крещения один юноша — еврей из Риги. Его привлекало Православие, и вот теперь, несмотря на возражения родных, он решил принять на Валааме Святое Крещение. Оно было совершено на берегу Ладожского озера по всем традиционным церковным канонам. Становясь членом Церкви, Симеон Якобсон приобрел и новых, крестных, родителей. Игумен Харитон благословил Елену Акселевну стать крестной матерью.

Симеон, как полагается до крещения, исповедовался; принимал исповедь схиигумен Иоанн: по обычаю, летом старец приходил из скита в монастырь на несколько дней и принимал паломников.

Когда юноша вернулся от отца Иоанна, то был просто в восторге и рассказал Елене, с каким чудесным «добрым и всепони-мающим» старцем познакомился. И тогда Еленой Акселевной овладело неотступное желание увидеться с отцом Иоанном и послушать его наставления. Вскоре ее желание исполнилось, и в один прекрасный день Елена уже сидела за чашкой чая в келлии отца Иоанна. Он говорил долго и откровенно. Елена была потрясена. Она даже не могла себе представить, не могла поверить, что о таких серьезных вещах, как спасение души, смерть и воскресение, можно говорить так просто и красиво. Отец Иоанн и Елена Акселевна подружились и прониклись взаимной симпатией уже при первой встрече.

Позже старец брал Елену с собой на прогулки по острову, расспрашивал своего нового друга о жизни. Разумеется, не из любопытства, а чтобы дать Елене возможность раскрыться, откровенно рассказать обо всем, что накопилось и тяготило молодую душу.

Время от времени отец Иоанн спрашивал: «А что дальше? И что потом произошло?» — «Мне было так легко довериться ему, — вспоминала Елена Акселевна. — Я ему говорила, ничего не боясь. Рассказала все, что было на душе».Дни, проведенные русской молодежью на Валааме, пролетели быстро. Вскоре уже надо было возвращаться в Хельсинки. Елена Акселевна попрощалась с отцом Иоанном, и старец предложил, чтобы она писала ему о своих делах. В первые годы они обменивались письмами редко, но перед Зимней войной [4] начали переписываться регулярно. Их письма стали особенно частыми, духовно глубокими в послевоенные годы, когда валаамские братия, а вместе с ними и отец Иоанн переселились в Новый Валаам.