О помыслах

17 августа 2011
26.08.1955

О помыслах

Помыслы бывают трех родов: человеческие, ангельские и бесовские. «Мысли человеческие не что иное, как мечтательные образы вещей мира сего», — сказал преподобный Исихий. Ангельские помыслы всегда добрые, и на сердце бывает мир и тишина, даже некоторое веселие. А бесовские мысли всегда греховны, и в сердце чувствуется смущение. Иные люди иногда говорят: «Что ни шаг, то грех». Так говорить неправильно. У святых отцов все приходящие мысли названы прилогами. Хоть и худые они, но безгрешны; мы по самовластию можем принять и не принять их. Если не примем, то они безгрешны, а если примем и будем говорить с ними, тогда будут греховные и доведут они до телесного греха. Иногда приходят мысли неприятные: когда-то были ошибки, и вдруг они [эти мысли] появятся, точно молния блеснет. Я полагаю, что такие мысли — естественные, человеческие прежние воспоминания. А бесовские мысли всегда греховны: о гневе, о блуде, о сребролюбии, о тщеславии, о гордости и о прочих страстях, и всегда в сердце бывает смущение.   Конечно, мирянам трудно, даже невозможно разобраться в помыслах, от каких причин они бывают. Ибо иные мысли у писателей, иные мысли у изобретателей, а иные у торговцев. Если кто хочет знать, отсылаю в мирскую психологию, там объяснено, мирская психология тоже основана на некоторой практике. Но как она, мирская психология, не признает Бога — Творца всей вселенной и всей твари — и еще бессмертия души и будущей вечной жизни, очень, очень многого не достает [в ней], так и остаются недоумения. Один ученый психолог сказал мне, что ни в какой науке нет стольких недоразумений, как в психологии.   Христианской систематической психологии нет, но у святых отцов до тонкости объяснены все душевные страсти — частями, то, что ни одному ученому, мирскому психологу, никогда не дойти до таких понятий. Ни один мирской ученый не может приобрести внутреннего мира и тишины. Это только духовная наука может дать внутренний мир и тишину. А как это приобрести? Объяснено в письмах, в данный момент немощь одолевает меня, не могу много писать, ибо стукнуло мне восемьдесят два года...