20.12.1947

11 сентября 2011
20.12.1947
Боголюбивейшая Елена Акселевна!

Посылку твою я получил, сердечно благодарю за хлопоты. Твои два письма я получил вместе своевременно.

Напрасно ты смущаешься за свое малодушное письмо, мы человецы, и устроения бывают изменчивы. Хорошо, что пишешь свои переживания, [они] меня не смущают, а наоборот, нравится мне, когда все пишешь просто, сплеча; пиши свои переживания.   Воображение и память — одно внутреннее чувство; иногда прежние события так напомнят, точно молотом ударят по голове. Тут требуется молитва внимательная, с терпением. Память надо набивать чтением Святого Евангелия и творениями святых отцов, одним словом, чтобы ум не был праздным. Прежние события надо заменить другими мыслями, и постепенно прежние воспоминания вытеснятся прочь и тоскливость пройдет. В одном сердце два господина не могут жить вместе.   Грехи никогда не удовлетворишь, чем больше их кормишь, тем больше они требуют пищи; они подобны псу, который привык ходить лизать мясной стул; как только возьмешь палку и отгонишь его, то и ходить не будет. [...] Святой апостол говорит: «Блюдите ... како опасно ходите» [Еф. 5, 15], еще: «Задняя забывай, вперед распростирайся» [см.: Флп. 3,13].   Отец Ксенофонт пришел обратно. Прошел границу благополучно. В Сердоболь шел пешком, тридцать верст провезли на автомобиле рабочие. В Сердоболе пришел на пристань и спросил: «Когда пойдет пароход на Валаам?» Ему сказали: «Ходит по воскресеньям». Визы у него не оказалось, забрали и посадили в тюрьму. Сидел больше месяца. Были разные допросы. Затем отправили в Петрозаводск. Тоже посадили в тюрьму. Тоже были допросы. Наконец отправили с конвоем на границу. Передали финской полиции. Последние отправили в монастырь. Отец эконом встретил его на станции и привел в монастырь. Все же пому-рыжили его. Пятнадцать раз допрашивали. Теперь не захочет больше идти на Валаам. В Сердоболе церковь открыта. Служба совершается. Ему сказали: «Здесь батюшка уважаемый». Если бы он пошел сперва к священнику, может быть, по-другому бы вышло дело. В монастырь прибыл [обратно] восемнадцатого числа нового стиля. [...]   Я хожу на работу после обеда на два часа дрова рубить. Хорошо поработать при здоровье на воздухе.   Знакомая мне дама прислала длинное письмо, пишет, что молитва Иисусова стала прививаться. Как радостно, в миру есть молитвенники; она была в Германии, теперь через Швецию поедет в Южную Америку двадцатого декабря. Добрый путь, помоги ей, Господи! Вот что, чадо, давай-ка мы с тобой займемся покрепче молитовкой, по примеру упомянутой дамы. Помоги нам, Господи. Ты теперь к своей работе привыкла, думать о ней не надо, набивай память свою молитвой и богомыслием. Добрый час, начинай, без молитвы жизнь будет многовоздыхательна, а от молитвы, когда получишь навык, сердце возвеселится и умиротворится — блаженное состояние. Временами еще здесь, на земле, молитвенники предвкушают будущее блаженство.   Кончаю писать. Господь Своею милостью да хранит вас с мамой.

Ваш сомолитвенник схиигумен Иоанн.